Такое внимание этому событию закономерно. Нет для нас праздника более святого (после, конечно, праздника Великой Октябрьской социалистической революции), чем День Победы. Ибо та война поставила на повестку дня вопрос: «Быть нам или не быть?» И все наше поколение еще в июне 1941 года сказало дружно: «Нам быть, а вот фашизму — нет!» Но за словами этими — двадцать миллионов жизней советских людей. Подумать только — двадцать миллионов!
Сейчас нам, фронтовикам, часто приходится бывать на разного рода встречах в школах, училищах, техникумах. Наша молодежь активно интересуется событиями тех грозных военных лет. А мне, человеку, долгие годы отдавшему военной службе, имеющему знак «Почетный чекист», часто задают вопрос: «Что вам дали занятия спортом, легкой атлетикой, как помогали воевать?» Вопрос закономерный. Правда, в армии служил я в особом отделе — занимался борьбой со шпионами и диверсантами и, в общем-то, в атаку не бросался. Хотя во время Великой Отечественной всякое бывало.
Но лучше вспомнить обо всем по порядку. В чекисты я попал, можно сказать, волею случая. Мечтал работать инженером-строителем. Институт окончил. Но производственный коллектив, в который я попал после вуза, решил рекомендовать меня в чекисты.
К этому времени со спортом я сдружился крепко. Родом я из крестьян, силушкой не обижен был с юности. Она пригодилась и тогда, когда гонял тачки с цементом на строительстве Сталинградского тракторного завода, и позже, когда студентом увидел, как толкают чугунное ядро. С первой же пробы «пульнул» его за отметку рекорда Нижегородского края. Так с 1932 до 1939 г. и был бессменным рекордсменом Поволжья. Причем не только в толкании ядра, но и в метании диска, и даже в прыжке в высоту (хоть вес у меня был за 100 кг). Спорт подарил мне и знакомство с Александрой Федоровной, ставшей моим другом и верной спутницей в жизни, кстати, тоже отличной спортсменкой — она занималась легкой атлетикой, была чемпионкой СССР в беге на 500 м.
Зачем мне и моим товарищам по работе нужна была физ-подготовка? Возможно, на это вы найдете ответ в одном из писем Ф. Дзержинского: «...Я нахожусь в самом огне борьбы. Жизнь солдата, у которого нет отдыха... Некогда думать об отдыхе и о себе. Работа и борьба адская... Все мое время — это непрерывное действие».
Для меня эти слова, перечитанные множество раз, стали и заветом, и программой. Многое пришлось пережить: и острейшие, опаснейшие схватки, и многосуточные засады, и напряженнейшие будни — будни-поиски, будни-анализы. И для всего этого просто необходимо быть всегда в форме, сохраняя ясность мышления, как бы ты ни устал.
Не раз вспоминал я добрым словом в начале Великой Отечественной свои спортивные увлечения. Когда приходилось отходить с боями. Выбираться из окружений. Не спать сутками.
Помню, держали мы оборону под Демьянском. Атаковали нас гитлеровцы беспрерывно. Пробовали опрокинуть нас в болото. И вдруг — тишина. Вокруг ночная темень. Нигде ни выстрела, ни сполоха, и это впервые за неделю.
Решили воспользоваться передышкой. Поспать. Я только до лежанки добрался и сразу провалился в сон. Обычно просыпался мгновенно, а тут спал как убитый. Ординарец никак не мог добудиться. А когда проснулся, узнал, что немедленно нужно мчаться на машине в сторону передовой в расположение одного из наших подразделений, где находился перебежчик — вражеский шпион.
Был это лейтенант Борис Дмитриев, попавший в плен, согласившийся на занятия в немецкой разведшколе и задумавший при первой же возможности перейти к своим... Это он и сделал. Но Дмитриев переходил линию фронта не один, а с группой, где еще один военнопленный — капитан Юрий Серегин думал и действовал по той же схеме. Из пяти человек абверовцев, таким образом, вроде бы двое были наши, а трое остальных — сыновья белоэмигрантов, ярые антисоветчики. Дмитриев рассказал, что они вдвоем с Серегиным попытались разоружить своих «товарищей» по группе, но это им не удалось. Правда, старший, повернув назад, подорвался на мине, а вот двое в суматохе успели скрыться... Их необходимо было обязательно поймать.
В такой ситуации об отдыхе пришлось забыть. Параллельно с проверкой показаний Дмитриева надо было предпринимать срочные меры к задержанию двух шпионов. И вот уже мы снова на улице. Порывистый сухой снег режет лицо. Поиски затруднились из-за метели.
Поскольку Серегин, задержанный в соседнем полку, рассказал то же, что и Дмитриев (а Москва подтвердила, что оба действительно пропали в сорок первом году, номера частей, звания и должности соответствуют действительности), то дальше действовали уже вместе. Потом нашли радиопередатчик «Север», сумку с шифрами, карты, запасные батарейки, спрятанные в заброшенном окопе. И только после долгих, изнурительных двух суток беспрерывного поиска диверсанты были обнаружены.
А пока длились эти розыски, у меня уже созрел план дальнейшей операции: игры с абвером. Надо было убедить фашистов, что их диверсионная группа перешла без осложнений и готова к действиям. В этой игре наш особый отдел преуспел, а вели мы ее без малого три месяца...
Это только один случай из множества, в которых мне приходилось быть действующим лицом, причем не только во время войны, а и в мирное время. Ведь любителей засылать на нашу территорию диверсантов хватает... Наверное, и без пояснений понятно, что такая работа не нормируется. Тут по звонку не уйдешь домой, а тем более не выкинешь из головы очередную головоломку... А значит, надо умудриться всегда быть в форме, бороться с усталостью, сохраняя при этом ясность мышления, всегда быть мобильным.
Лично я не представляю, как всего этого можно добиться без основательных физических нагрузок, полученных в спортзале, на стадионе, в лесу или поле. Где угодно.
Условия, созданные ныне молодежи, да и всем трудящимся, для занятий спортом, по-моему, просто прекрасны. Мы в свое время о таких и не мечтали. Но это заставляло меня и моих сверстников жадно пользоваться каждой возможностью научиться чему-либо новому, поучаствовать в любом соревновании.
И, как показали четыре года войны, подготовили мы себя к суровым испытаниям достойно.
Журнал «Легкая атлетика», №3, 1985